ОТВЕТ: "ЗА ЧТО?"- вопрос правильный и неправильный.
1) Христиане любят Христа не за что-то, но как дети любят своих родителей. Поэтому вопрос: "ЗА ЧТО?" - здесь неправильный вопрос. Родители для детей стали их жизнью, неотъемлемой частью всего их существа. Христос стал также их жизнью, и они просто не понимают свою жизнь без Иисуса Христа.
2) "ЗА ЧТО"- вопрос правильный, так как Господь первый возлюбил нас, когда нас ещё и не существовало. Он не просто простил мерзости ВСЕ в нашей жизни, но мы поняли также, что через Него нам простили все другие люди, кому мы сделали плохое в жизни, в том числе и родители, которых уже нет на земле. Мы обрели счастье и уверенность в жизни, мы поняли смысл своей жизни. У нас есть одна икона, с которой мы никогда не расстаёмся- это тот образ Иисуса Христа на Голгофском Кресте, который всегда существует в нас . Этот образ невидим для других, но Он возникает перед нами и согревает нас. Мы любим Его и благодарим Его за Голгофу и любовь Его к нам в начале большинства всех наших молитв. Наше желание- быть всегда с Ним, и мы ждём первой встречи с Ним, потому что любим Его. Только Иисус может понять нас больше всех, даже близких нам людей, и помочь нам. Иисус наш Бог и самый близкий друг- НАША НАДЕЖДА ВО ВСЁМ.
Дорогие читатели! Не скупитесь на ваши отзывы,
замечания, рецензии, пожелания авторам. И не забудьте дать
оценку произведению, которое вы прочитали - это помогает авторам
совершенствовать свои творческие способности
Поэзия : 2) Огненная любовь вечного несгорания. 2002г. - Сергей Дегтярь Это второе стихотворение, посвящённое Ирине Григорьевой. Оно является как бы продолжением первого стихотворения "Красавица и Чудовище", но уже даёт знать о себе как о серьёзном в намерении и чувствах авторе. Платоническая любовь начинала показывать и проявлять свои чувства и одновременно звала объект к взаимным целям в жизни и пути служения. Ей было 27-28 лет и меня удивляло, почему она до сих пор ни за кого не вышла замуж. Я думал о ней как о самом святом человеке, с которым хочу разделить свою судьбу, но, она не проявляла ко мне ни малейшей заинтересованности. Церковь была большая (приблизительно 400 чел.) и люди в основном не знали своих соприхожан. Знались только на домашних группах по районам и кварталам Луганска. Средоточием жизни была только церковь, в которой пастор играл самую важную роль в душе каждого члена общины. Я себя чувствовал чужим в церкви и не нужным. А если нужным, то только для того, чтобы сдавать десятины, посещать служения и домашние группы, покупать печенье и чай для совместных встреч. Основное внимание уделялось влиятельным бизнесменам и прославлению их деятельности; слово пастора должно было приниматься как от самого Господа Бога, спорить с которым не рекомендовалось. Тотальный контроль над сознанием, жизнь чужой волей и амбициями изматывали мою душу. Я искал своё предназначение и не видел его ни в чём. Единственное, что мне необходимо было - это добрые и взаимоискренние отношения человека с человеком, но таких людей, как правило было немного. Приходилось мне проявлять эти качества, что делало меня не совсем понятным для церковных отношений по уставу. Ирина в это время была лидером евангелизационного служения и простая человеческая простота ей видимо была противопоказана. Она носила титул важного служителя, поэтому, видимо, простые не церковные отношения её никогда не устраивали. Фальш, догматическая закостенелость, сухость и фанатичная религиозность были вполне оправданными "человеческими" качествами служителя, далёкого от своих церковных собратьев. Может я так воспринимал раньше, но, это отчуждало меня постепенно от желания служить так как проповедовали в церкви.
